Петр Иванович
Багратион
Князь
1765
1812
Генерал от инфантерии
  • Иоанна Иерусалимского (Мальтийский крест)
  • Св. Александра Невского
  • Св. Георгия 2-й ст.

 После военно-религиозных торжеств 25 и 26 августа 1912 г. по случаю векового юбилея Бородинской битвы, во время которых Царь с Августейшей Семьей и все присутствовавшее неоднократно преклоняли колена, когда протодиакон провозглашал „Императору Александру I, вождям и воинам, живот свой положившими и сражавшимся в Бородинском бою за Веру, Царя и Отечество, вечная память“, не лишним будет напомнить читателям, что 12 сентября 1912 г. истекло 100 лет со дня смерти генерала кн. П. И. Багратиона.

  Память о нем в народе до сих пор жива, но не всем известна жизнь его и в особенности кончина в расцвете сил. До сих пор нет полной биoграфии этого изумительного вождя русских войск, проведшего в походах 28 года из 47 лет жизни, большею частью в авангардах и арьергардах, участвовавшего в 125 сражениях и четыре раза серьезно раненого. Одни эти цифры указывают, как много отдавал он сил своих на служение родины и на защиту ее.

 Князь Петр Иванович Багратион грузин он правнук царя карталинского Иессея Левановича (1711 - 1727 гг.), династии Багратидов, родился в 1765 г. в гор. Кизляре, в окрестностях которого отец его, отставной полковник русской службы, князь Иван Александрович Багратион, имел небольшой участок земли. Не только роскоши в семье князя не было, но не было даже до­статочно средств, чтобы прилично приодеть 16-летнего князя Петра, когда в конце 1781 года необходимо было ему ехать в Петербург, куда его вызвала кня­гиня Анна Александровна Голицына, его тетка, рожденная княжна Грузинская, для представление Потемкину перед поступлением его в военную службу. На другой день прибытия Багратиона в Петербурга, княгиня Голицына за обедом у Потемкина просила последнего взять молодого ее родственника Багратиона под свое покровительство. Потемкнн немедленно послал за ним курьера. Бедный юноша, только что прибывший из дальнего края, не имел „пристойной" одежды. Дворецкий княгини Голицыной, Карелин, вывел его из затруднительного положения, дав ему свое собственное платье, и Багратион поскакал с курьером на дачу Потемкина, в 13-ти верстах от столицы по Петергофской дороге. Скромно, но не робко, в неуклюжем кафтане дворецкого, Багратион, худощавый, жгучий брюнет, среднего роста, предстал пред „великолепным киязем Тавриды“ среди блистательного общества. Орлиным взором, - как пишет далее Данилевский, - окинув безвестного юношу, Потемкин удостоил его разговором. Довольный ответами Багратиона, он приказал зачислить его сержантом в Кавказский мушкетерский полк.

 21 февраля 1782 г. сержант (ун.-оф.) кн. Петр Багратион прибыл в полк, стоявший в небольшойПетр Багратион крепостце в предгорьях Кавказа. С этого дня начинается его боевая школа, давшая ему после первого сражения с чеченцами, в котором он отли­чился, чип прапорщика. За 10 лет беспрерывной службы в Кавказском мушкетерском полку Багратион получил все чины до капитана включительно за боевые отличие в сражениях с горцами, которые глубоко уважали его за отвагу, беззаветную хра­брость и неустрашимость в бою. Не только имя его знали на „Линии“, но многим окрестными, чеченцам он был знаком в лицо, так как в боях его строй­ную фигуру горцы видели всегда впереди наступающих русских. У кавказских горцев личная храбрость в бою считается высшею добродетелью, и даже враг с такими качествами глубоко уважается. Эта популярность среди горцев спасла ему жизнь, когда он тяжело раненый в одной стычке оставлен был, среди мертвых тел, в глубоком обмороке. Горцы узнали его, перевязали ему раны и, в знак особого уважения к его храбрости, не только пощадили жизнь капитана князя Петра Бaгpaтиона, но бережно доставили его в наш лагерь, не взяв никакого денежного выкупа. 28 июня 1792 года Багратион за отличие в бою пожалован в секунд-майоры.

  За эти 10 лет участвовал в походах под командою геперал-поручика Потемкина против лжепророка Шейх-Мансура, в 1786 г. в походе против черкесов за реку Лабу под командой Суворова. В 1788 году с полком участвовал в Екатеринославской армии во время Турецкой войны при осаде и штурме Очакова. В 1790 году снова на Кавказе против турок и горцев.

 21 ноября 1703 года, произведенный в премьер-майоры, переведен в Киевский карабинерный полк эскадронным командиром, а в 1794 году в Софийский карабинерный полк, где назначен командиром дивизиона, блистательно совершил с Суворовым всю Польскую кампанию и произведен в подполковники. Лихие атаки его дивизиона 25 июля под Бреста-Литовском, 17 июля под гор. Седлецом, 26 июля под м. Деречиным, где Багратион только с 50 караби­нерами внезапно налетел и совершенно уничтожил польский дивизион, стяжали ему славу бесстрашного кавалериста и дружбу Суворова. 21 сентября со своим одним эскадроном разбил на голову польский батальон, 28 сентября с дивизионом внезапно налетел из засады на шесть эскадронов польских улан, обратив их в полное бегство.

 Но самый замечательный, самый изумительный свой кавалерийский подвит Багратион совершил 13 октября при местечке Броды. В частом лесу, на позиции недоступной, по мнению поляков, для кавалерии расположился польский отряд в 1,000 человек пехоты при одном орудии. Мужественный до дерзости Багратион бросается впереди дивизиона своих карабинеров сквозь лесную чащу на фланг позиции, врубается в ряды обезумевших от неожиданности поляков и прежд чем те опомнились, 300 их трупов остались па месте, 200 человек с начальником отряда, а также орудие и знамя, взяты в плен.

 Во время штурма Праги 24 октября 1794 года Багратион, заметив намерение польской конницы атаковать во фланг наши штурмовые колонны во время са­мой отчаянной сечи, скрытно выждав момент движения поляков, стремительно бросается во фланг, опрокинув их к р. Висле. Это было на глазах Суворова, который лично его благодарил и с тех пор „князь Петр" стал его любимцем.

В 1796 году скончался его отец в сильной бедности.

  1 февраля 1798 года Багратион произведен в полковники и назначен командиром 6-го егерского (ныне 104-й пехотный Устюжский ген. кн. Багратиона) полка, который стоял тогда в гор. Волковиске, Гродненской губерний.

Свадьба Багратиона и красавицы Скавронская  Император Павел I еще в августе 1797 года (как пишет Поликарпов) повелел представлять прямо себе все отчеты и донесения об обучении полка. Все пошло по прусскому образцу и самое незначительное отступление в исполнении воли сурового императора влекло за собою исключение из службы. Семь фельдмаршалов, 333 генерала и 2,156 штаб и обер-офицеров (девять десятых командиров частей) с ноября 1796 года по апрель 1801 года были „выкинуты из службы". Единственным полком, не пострадавшим в этом смысла, был полк Багратиона.

  За отличное состояние полка 4 февраля 1799 года кн. Багратион, 34 лет от роду, произведен в генералы во время похода в Италию в составе армии Суворова.

  В городе Вероне полк Багратиона 3 апреля представился Суворову.

  Во время приема начальников, когда генерал Розенберг назвал фамилию Багратиона, стоявший до этого с опущенными глазами Суворов вдруг поднял голову и, посмотрев на Багратиона, вскрикнул на весь зал: „Князь Петр, это ты!“ обнял и горячо расцеловал его. Затем ласковым, но обыкновенным своим шутливым языком напомнил ему прежние их походы и отличия в них и до того растрогал князя, что он расплакался, как ребенок...

  На другой день, 4 апреля, Багратион со своим и казачьим полками был назначен в авангарде, при чем Суворов, не давая никаких подробных указаний о действиях, обратился к Багратиону: «Так ты понял меня, князь Петр. Поди же приготовь и приготовься».

  Через час Багратион явился доложить, что авангард готов. Фельдмаршал обнял его, благословил и сказал:

— Господь с тобою, князь Петр. Помни - голова хвоста не ждет; внезапно, как снег на голову.

 Для сметливого Багратиона достаточно было этих немногих слов. Это была „диспозиция Суворова для наступление к местечко Кавриано“.

 С этого дня начинается кровавое, но триумфальное шествие Багратиона к величию и славе в непосредственном сотрудничества гениальному Суворову.

 10 апреля во главе с гренадерским батальоном егеря ворвались на штыках в крепость Брешно.

 Суворов, между прочим, так донес императору об этом деле: „Вашему Императорскому Величеству похвалю генерал-майора кн. Багратиона за растороп­ность, рвение и усердие, оказанный при завладении крепости под жестокими пушечными выстрелами"...

  Павел I в собственноручном рескрипте Суворову 5 мая так, между прочим, пишет: „Генерал-майор князь Багратион жалуется в кавалеры ордена св. Анны 1-го класса, коего при сем посылаемые знаки на него возложите"...

 15 апреля за сражение при Лекко государь пожаловал Багратиону командорский крест св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийский крест).

  В дальнейшем походе Суворов, предоставляя Багратиону инициативу, написал, между прочем, па простой бумажке карандашом в приложение к донесению от казаков следующую записку взамен всяких «диспозиций»: „Князь Петр Иванович. Вот вам милое письмо от походного атамана: некто лучше не выполнит желаемого, как ваше сиятельство. Христос с вами... Извольте сле­довать с полком вашим, и коли потребно будет, то можете взять к себе и какие иные подручные войска в скорости. Предаю все в ваше благоразумное рассмотрение“.

  За разбитие Французов при Маренго Багратион получил св. Александра Невского.

  За победу при Tpeбии 8 июня над знаменитою французскою овернскою бри­гадою, на знамени которой было Бонапартом вышито: „Храбрые воины 17-й полубригады. Я знаю вас: неприятель не устоит перед вами!" государь пожаловал Багратиону село Симы, Владимирской губернии, Александровского уезда, с 300 души крестьян.

 Описывать все дальнейшие подвиги и награды Багратиона за итальянский поход в газетной заметке нет возможности, но уже из вышеперечисленных деяния этого 34-летного генерала можно составить себе представление, какую воен­ную академию он прошел, изучая „науку побеждать“ под непосредственным руководством самого творца ее, генералиссимуса Суворова.

  После этого ничего нет удивительного, что победные его лавры и боевая слава вызывали чувство зависти у тех многих, кто в павловское время пребы­вали в опале, а после его смерти вновь появились на верхах. Масло в огонь невольно поднял сам император. Принимая Багратиона по возвращении его из итальянского похода, Павел I узнал, что Багратиону нравится молодая красивая графиня Е.П. Скавронская. Багратион по скромности своей тщательно скрывал это от от общества, чувствуя холодность отношении к нему красавицы, а император, желая проявить и в этом случай милость свою к Багратиону, на другой же день, со свойственной его крутому нраву решимостью, приказал отцу красавицы прибыть с дочерью в подвенечном платье в дворцовую церковь (нынешний Инженерный замок), куда повелел явиться в парадной форме и Багратиону, с которым графиня и была обвенчана.

 А 9 июня 1800 года Багратион назначен шефом л.-гв. Егерского полка. Император полагал, что победные лавры молодого генерала вызовут к нему теплоту в сердце гордой красавицы, давно направившей свои чувства к другому ее избраннику. Конечно, такой брак не мог быть счастливым и лишь вызвал еще большую неприязнь общества к Багратиону.

 Смерть Суворова, а затем и скоропостижная смерть Павла I унесла в мо­гилу главных ценителей военных доблестей Багратиона.

 Вместе с тем, еще будучи наследником, Александр I не долюбливал Багратиона, о чем его недоброжелатели хорошо знали и при всяком удобном случае пользовались, чтобы умалить в глазах общества воинские доблести „народного героя".

 Тем не менее за подвиг под Шенграбеном 1805 г. Багратион по представлению Кутузова был произведен в генерал-лейтенанты и получил св. Георгия 2-й ст. Об этом подвиге Кутузов 17 ноября так доносил: „Истребление корпуса, командуемого сим генералом, было неминуемо, как равно и разбитие всей нашей армии... но храбрый генерал-майор кн. Багратион, ни мало не теряясь с корпусом из 6 тысяч человек, сражаясь с неприятелем из 30 тысяч, сего числа присоединился к армии, приведя с собою пленных: 1 подполковника, 2 офицеров и 50 рядовых и знамя французское... Я осмеливаюсь непромедлительно ходатайствовать о Всемилостивейшем награждении генерал-майора кн. Багратиона. Он заслуживает за разные дела, чин генерал-лейтенанта, а за последнее при деревне Шенграбене неоспоримое кажется имеет право на военный орден св. Георгия 2 класса". Неизвестная фото Петра Багратиони

  В 1807 году при Прейсиш-Эйлау, чтобы воодушевить свои войска, Багратион слез с лошади, взял знамя в руки и пошел впереди всех - позиция была взята.

 Известный гр. Ростопчин иначе не называл Багратиона. как „генерал по образу и подобию Суворову“.

 Образом жизни он походил на своего великого наставника: спал 3 - 4 часа в сутки, в высшей степени прост и не прихотлив; каждый, возвратившийся из разъезда, обязан был будить его без церемоний.

 В походе только переодевался, но спал всегда одетым, в генеральском сюртуке, с георгиевской звездой и в папахе; нагайка в руках и шпага, пода­ренная Суворовым еще в Италии, дополняли его костюм.

  Но интриги все более и боле окутывали имя багратиона с прилагательным, „не ученый “ в глазах императора, в особенности в продолжительное время от­сутствия Багратиона в походах. в которых он провел 23 года из 30 лет военной службы. Недоброжелатели и завистники старались выставить Багратиона «неучем» перед царем; командование его армией на Дунае в 1809 году, когда он уже был произведен в генералы-от инфантерии, сумели обрисовать госу­дарю в самом мрачном виде, убедив Александра I заменить Багратиона графом Каменским.

 Так неоцененный по достоинству, опытный и доблестнейший ученик и сотрудник Суворова и Кутузова, получил в Отечественную войну в командование лишь 42-тысячную aрмию, с которою совершил блистательный поход, соединив­шись с Барклаем под напором главных сил Наполеона.

 Резкая его критика действий Барклая-де-Толли известна истории из писем его Барклаю, Аракчееву и Ермолову.

 При занятий позиции, избранной де-Толли под Бородином еще 22 августа, Багратион указал Кутузову на опасное расположение его (Багратиона) войск на левом крыле, подчеркивая этим непродуманность Толли при оценке подступов к позиции.

 Управление боем в этом сражении выдвигает Багратиона в первый ряд наших полководцев, а отысканный только несколько месяцев назад в Лефортовском архиве „Журнал военных действии 2-й армии с 15 июня 1812 года“ доказывает, что Багратион, благодаря отлично организованной им дальней разведке, ясно проник в план Наполеона, торопившего сосредоточение всех своих сил к занятии Смоленска до нашего соединения, чего никак не хотел признать Барклай. Вот почему Багратион настойчиво просил Ермолова и Арак­чеева побудить Барклая, о чем ему и писал, в переходу в наступление, обра­щаясь по адресу последнего в довольно дерзких выражениях.

 26 августа, около 10 часов утра, Багратион выбыл из строя раненый при атаке флешей в левую ногу, и в сопровождении своего ординарца отвезен был сначала в Москву, а затем в с. Симы, где в 8 сентября рана настолько начала заживать, что он на костылях сделал нисколько шагов, чтобы разобрать служебные бумаги. Улегшись на постель, он, перечитывая их, нашел какой-то важный документ, который приказал тотчас отправить своему заместителю генералу Дохтурову. От Багратиона тщательно скрывали занятие Москвы французами, но в этот момент вошел человек, не знавший или забывший это запрещение, и когда Багратион приказал немедленно снарядить нарочного в Москву, ответил ему, что в Москве французы.

 Взбешенный таким известием и позабывший о костылях, пылкий Багратион вне себя от гнева вскочил на ноги, сделал несколько первых шагов по комнате. Рана вновь разболелась, и 12 сентября, в страшных мучениях от гангрены, он совершенно одинокий скончался и был похоронен внутри храма сел. Сим, где прах его пролежал до июля месяца 1830 года.

 Забвению его Александром 1-м много способствовало то обстоятельство, что жена его княгиня Елизавета Павловна, хотя и гордившаяся носимым ею именем, еще в 1809 году переселилась в Вену, где роскошный салон ее был центром всего венского высшего общества с Метернихом во главе, в самый разгар интриг его, направленных к союзу Австрии с Наполеоном и с женитьбой последнего на Марии-Луизе австрийской.

 Лишь по вступлении на престол императора Николая I, хорошо изучившего лично Отечественную войну, появились частные труды об этой славной эпохе наших войск и героям их к дню 25-лепя Бородинской битвы воздали должное.

 Занимавших видное положение близких родных у Багратиона не было, вдо­ва его вскоре (1830 г.) вышла замуж в Париже за лорда Ховдена, (умер 1853 г.) и окончательно переселилась в Лондон, хотя и продолжала носить титул и фа­милию Багратион. Умерла в Ницце.

 Друзья его и начальник штаба армии Сенпри скончались, а недруги дослу­жились до фельдмаршалов и возведены в графское достоинство.

 Только в 1839 году император Николай I, желая должным образом почтить память доблестного полководца, повелел прах его перенести из церкви с. Сим и похоронить у подножья воздвигаемого тогда на Бородинском поле па­мятника. Вот как описывает в №8 «Русского Художественного Листка» 10 марта 1858 года эту торжественную процессию очевидец ее, князь Николай Борисович Голицын.

 «На сих днях происходила, Владимирской губернии Юрьевского уезда, в селе Симе, трогательная и величественная церемония. Не всякому может быть известно, что покойный генерал-от-инфантерии князь Багратион, после полученной им раны в Бородинской сражении отправился для пользования в имение своего друга, князя Б.А. Голицына, помянутое село Симу, где 12 числа сентября 1812 г. он скончался и похоронен внутри тамошней приходской церкви. Государю Императору благоугодно было повелеть: бренные останки знаменитого вождя героя перенести на то место, где он, защищая отечество, получил смертельную рану. Вследствие такой Высочайшей воли, Святейший Синод возложил на преосвященного Парфения, архиепископа владимирского и суздальского, составить церемониал; бывшему адъютанту покойного князя Багратиона, известному партизану Д.В. Давыдову, поручено было сопровождать тело до самого Бородина, с почетным конвоем всего Киевского гусарского полка, квартирующего в Юревском уезде. Но постигшая смерть не позволила ему исполнить священной обязанности, и, по распоряжению правительства, весь военный обряд возложен на командира Киевского гусарского полка, полковника Кенского. Поднятию гроба, торжественному поминовению и отправлению тела на Бородинское поле назначено быть 3-го, 4-го и 5-го чисел прошлого июля. Будучи один из тех, которые пользовались честью находиться при особе князя Багратиона во время кровавой Бородинской битвы и потом сопровождать его раненого до Москвы, я вменял себе в священный долг явиться на эту умилительную церемонию, которая, как целью своею, так и воспоминаниями его возбуждаемыми, должна отозваться глубоко в душе каждого воина, а особливо воина тех времен. Честь, которую Государь Императора, соизволил оказать по истечении 27 лет, праху полководца, бывшего некогда славою Русской армии, повелев перенести его на Бородинское поле, к самому времени торжественная воздвижение памятника в славу павших жертв на сей упитанной кровью земле, показывает, как высоко Царь оценивает Воинские заслуги; о, как утешительно такое вниманиeдля каждого сына отечества и каким сильным слу­жить он поощрением к подражанию доблестям таковых мужей.

 «И так, 3 числа июля мы должны были узреть гробницу, вмещающую драго­ценный прах бородинского героя. Того числа утром весь Киевский гусарский полк собрался в селе Симе, в тот же день приехал преосвященный с почетным духовенством. В шесть часов пополудни начали поднимать из могилы лежащий в ней более четверти столетия гроб, который в совершенной целости. Прямо из могилы, не раскрывая гроба, поставили его в приготовленный свинцовый склеп, который сам вмещался в новую великолепную гробницу. Потом началась пани­хида, которую отправлял архиепископ Парфений с избранным духовенством. Стечение народа, со всех сторон собравшегося за несколько дней, было неимоверно велико. 4-го числа поутру прибыль начальник губернии и съехалось довольно зна­чительное число дворян; некоторые даже из отдаленных мест. В десять часов преосвященный начал совершать литypгию, со службою за упокой, и пред окончанием произнес речь в честь и память высоких заслуг героя. В этот же день в саду, принадлежащем к дому нынешнего владельца Симы, устроен обшир­ный зал, в виде палатки, где накрыт был обеденный стол на сто кувертов, к кото­рому приглашены были преосвященный с почетным духовенством, гражданский губернатор, весь корпус офицеров Kиевского гусарского полка и все наличные дворяне съехавшееся на торжественное поминовение. Между тем во все время толпы на­рода не переставали окружать день и ночь гроб, поставленный посреди церкви, и духовенство едва успевало удовлетворять усердие просивших об отправлении поминовение но усопшем полководце. 5-го числа, в 8 часов утра после литургии, совершена преосвященным панихида в напутствие, после чего штаб и обор-офицеры Киевского гусарского полка, в которым присоединились другие отставные заслуженные войны, поднявши гробницу, вынесли из церкви и поставили па богато убранную колесницу с балдахином, которая должна довезти драгоценные останки до самого Бородина. Гробу сопутствовал образ Пресвятой Смоленской Божией Матери, бывший неотлучно при князе Багратионе во всех его походах, и со времени его кончины хранившиеся в Симской церкви над его могилою. Народ просил позволения тащить колесницу: нельзя было отказать столь пламенному усердию. Шествиe началось обыкновенным порядком: духовенство впереди, за ним траурная колесница, сзади Киевский гусарский полк; трубачи играли погре­бальный марш; необозримое пространство было усеяно зрителями. Пред выходом из селения в последний раз преосвященный совершил литию и благословил путь; запрягли в колесницу лошадей и печальная процессия потянулась тихо. Не смотря на знойное солнце, множество народа сопровождало колесницу во весь переход до Юрьева, на расстоянии 20 верст. Таким образом лишилось село Сима драгоценного своего залога, но за то должная почесть на Бородинском поле ожидает славный прах героя. 

 «Когда князь Петр Иванович Багратион умирал в селе Симе, в совершенном одиночества“,Бюст героя в селе Сима в ограде церкви Димитрия Солунского некому было по нем уронить слезы, некому произнест надгробного слова. Ныне, по случаю печальной церемонии, возобновляющей по­гребальный обряд, при котором никто из друзей и приближенных присутство­вать не мог, да позволено будет нам напомнить одну только последнюю черту его военной жизни, доказывающую, что в это муже достоинства великого пол­ководца были еще украшены качествами доблестного гражданина. Известно всем, с каким мужеством и какими искусными движениями, в 1812 году, князь Багратион преодолел все трудности и препятствия, заграждавшие ему дорогу для соеди­нения с первою Западною армиею. Но в то время, когда он употреблял все способности ума и всю деятельность благоразумного полководца, чтобы достичь этой важной цели, он знал, что, по соединении обеих армии, он должен посту­пить под начальство младшего его, генерала Барклая-де-Толли. Но тут ли было место для его благородной души чувствовать оскорбление самолюбия. Когда Барклай прибыль в Смоленск, то князь Багратион отправился к нему и сказал: „Я к вам являюсь, как к начальнику: теперь не время считаться старшинством по службе, Poccия в опасности, Государь повелевает - мы должны думать только о спасении Отечества и к этой цели направить наши общие усилия".

 О сколь горестны в тогдашнее время должны были быть последние минуты жизни для сердца, пылающего такою любовью к Отечеству. Под Бородином князь Багратион сражался как лев; мужественно отстаивал слабую позицию левого крыла против гораздо превосходнейшего неприятеля, принес себя в жертву... Но ему дано было только видеть скорбь на родной земле...

 Отступление после Бородина, занят неприятелем столицы, пожар Москвы, поругание святыни, - все сии сверхъестественные обстоятельства, который носили в себе зародыш сильнейшего могущества и величайшего торжества России, для него, страждущего душою и телом, могли казаться только унижением... гибелью Отечества... Но утешься, доблестная душа. Poссия никогда не забудет твоих заслуг. Николай, по истечении двадцати семи лет, хочет почтить твой прах достойным твоей славы погребением, на сaмом том месте, где ты показал как надо умирать за Родину и память твоя не изгладится никогда из сердец истинных сынов отечества... Не на земле сей вкусил ты награду героического твоего самоотвержения.

 В царствование императора Александра II исполнилось 50 лет Бородинской битвы, но год этот, 1862 г., совпал с начавшимися смутами в Польше, а потому полувековой юбилей со дня смерти Багратиона прошел не отмеченным. Истекшее 75 лет в 1887 году отмечено было императором Александром III присвоением 104 пехотному полку имени князя Багратиона, а вековая давность Бородинского боя, торжественно отпразднованная по повелению благополучно Царствующего Императора Николая Александровича, совпала с зачислением имени генерала-от-инфантерии князя Багратиона в списки л.-гв. Егерского полка с наименованием 9 роты этого полка его именем.

Ближайшие родственники (племянники) Петра Ивановича Багратиони

1. Петр Романович Багратион

2. Иван Романович Багратион     

Генеалогия грузинских царей

Помощь в генеалогическом поиске
Список Княжеских фамилии Грузии
Фамилии потомственных почетных граждан


Жевахов Сергей Владимирович

 Сергей Владимирович Жевахов (Джавахишвили) - окончил Киевский университет Св. Владимира, врач, акушер-гинеколог. Женат первым браком (2.7.1898, развод ок. 1906) на Анне Августовне Мартинсон ...

Баратов Николай Григорьевич

 Николай Григорьевич Баратов (Бараташвили. происходит из грузинских князей). известный, старейший воздухоплаватель полковник, пионер в области воздухоплавание. Один из первых рекордсменов в ...

Чавчавадзе Илья Григорьевич

 Илья Григорьевич Чавчавадзе - Видный грузинский общественный деятель, писатель и публицист. В 1857-1861 гг. учился на юридическом факультете Петербурского университета, откуда был исключен за ...